Category: россия

Тайна "Каторги" раскрыта?

Почти десять лет прошло после обсуждения здесь местоположения знаменитого трактира «Каторга», где очень интересно, применяя дедуктивный метод, все пытались выяснить этот вопрос. Да, действительно, вопрос очень непростой (на первый взгляд). Некоторые говорят, что вообще никогда в доме Ярошенко трактира не было. Например, Николай Аввакумов, житель этого дома (из д/ф «Нераскрытые тайны. Хитровка»). Мне кажется тут все намного проще.


У Гиляровского есть еще один рассказ, о котором почему-то никто не вспомнил. Называется он «Час на дне». Вышел в 1912 году. Там дядя Гиляй ностальгирует по «прежней» Хитровке, 20-летней давности.

Вот цитата из него:

«Сброд и рабочий люд собирались в "Пересыльном", нищие и мелкие воры - в "Сибири", а беглые, разбойники и "коты" со своими сюжетами - в "Каторге". Последняя помещалась в доме Ярошенко, в нижнем этаже, где сейчас находятся чайная и закусочная

На фото выше мы видим дверь, на которой написано «Чайная», следовательно, можно сделать вывод, что трактир «Каторга» находился именно здесь.

А теперь доказательства:

В этом же рассказе Гиляровский пишет: «Теперь не то. И кабаков нет, и трактиры закрыты…»

Просмотрев «Адресные календари Москвы» тех времен, узнал много нового (будем брать только 3 трактира: «Пересыльный», «Сибирь» и «Каторга»):

1. В доме Ярошенко до 1902 года существовало только одно питейное заведение, а именно: ренсковый погреб Дорбышева Михаила Демьяновича (два последних года им владел Лобозев А.В.). После этого никаких кабаков там не было. По-видимому,  это и была знаменитая «Каторга» (название-то негласное).

2. В адресной книге за 1912 год в доме Ярошенко упоминается чайная Дерюгина Сергея Ивановича. Она там единственная. И книга Гиляровского выходит в 1912 году. Значит все сходится: На фото, рядом с подворотней - дверь в бывшую «Каторгу».
А надпись на чайной, можно предположить, такая: «Чайная. Закусочная. Дерюгин С.И.»

3. И в доме Румянцева все подтвердилось! Также до 1902 года существовали 2 кабака: ренсковый погреб Некрасова и трактир Фадеева.

Мне думается трактир Фадеева – это «Пересыльный», а Некрасова – «Сибирь». Почему? В трактирах можно было только на месте распивать, а в ренсковых погребах и на вынос продавали. Мне кажется, что люди «рангом повыше» предпочли бы ренсковый погреб.

Кстати, погреб – это совсем не обязательно, что подвал. Термин просто такой. Подробнее можно почитать в статье «Повседневная жизнь русского кабака. От Ивана Грозного до Бориса Ельцина» (Курукин).

Только почему эти три заведения закрылись практически одновременно? Не знаю… Видимо, слишком «хорошо сидели».

Кстати, и в те же самые времена, одновременно с ними, в доме Кулакова также существовал ренсковый погреб. Владел им сам Кулаков Иван Петрович. Также закрыли его в 1902.
Только почему Гиляровский не упоминает вообще об этом кабаке? Ведь он в самом страшном месте находился – в Кулаковке… Загадка…

Были кабаки и в доме Бунина, и в доме Арженикова (или Аржениковой, по-разному встречается написание). Не знаю, что за загадочный дом Арженикова, видимо один из тех, которые снесли, где сейчас стоит серый дом…

Всю эту информацию можно проверить.

Достаточно просто набрать в поиске «Вся Москва. Адресная и справочная книга» и перейти на сайт ГПИБ. Ну и прочитать рассказ Гиляровского.

Какие у кого мнения на счет вышеизложенного?
сохраним хитровку!

Жители Покровки пытаются защитить усадьбу ЭМИНСКОГО от современной застройки!

Оригинал взят у deadokey в Жители Покровки пытаются защитить усадьбу ЭМИНСКОГО от современной застройки!
Московские градозащитники возмущены строительным беспределом, царящим около флигелей городской усадьбы Т. Ф. Эминского. На протяжении нескольких лет вокруг исторического объекта разгорается множество скандалов. Сначала застройщики соорудили небольшую пристройку к главному усадебному дому. После строительных манипуляций жители старинного здания заметили у себя в подъезде огромные трещины, появление которых они связывают с халатностью застройщиков. А недавно стало известно о том, что вплотную к одному из флигелей предприниматели хотят построить здание современного бизнес-центра.



Участок земли, на котором расположен усадебный комплекс, является охранной зоной. По закону на нем запрещено любое новое строительство. Исключение составляет лишь регенерация – восстановление разрушенных и аварийных зданий в их историческом виде. Современное строительство может до неузнаваемости изменить облик Покровки и негативно сказаться на состоянии близлежащих достопримечательностях: самой усадьбе Эминского, комплексе знаменитых Покровских гостиниц, построенных по проекту архитектора Стасова и руинированных фрагментах стен Белого города, которые еще предстоит изучить историкам. Тревогу бьют и краеведы: из-за стихийной застройки знаменитые «Покровские дворики» могут навсегда уйти в историю.



усадьба Эминского, Москва, ул. Покровка, дом 14/2, строение 1


Collapse )
МКТД

Хотим сделать хороший сквер в Москве

Оригинал взят у varlamov.ru в Хотим сделать хороший сквер в Москве


Большой Спасоглинищевский — один из красивейших переулков Китай-города. Все в нем хорошо: красивая гранитная плитка, исторические здания, самая большая синагога в Москве. Если бы не одно «но». Огромный пустырь посреди переулка:

Collapse )
сохраним хитровку!

Молочный магазин на площади Максима Горького в конце 1960-х годов


Молочный магазин на площади Максима Горького в конце 1960-х годов
1. Первоначально дом был двухэтажным. В первом этаже были большие проёмы для торговли, впоследствии заложенные.

Collapse )

сохраним хитровку!

Апарт-атель в Петроверигском переулке к 2013 году

Оригинал взят у taanyabars в Загадка бывшего общежития
Заголовок, больше смахивающий на название детектива, неслучаен. Для меня история этого дома содержит прежде всего загадку, у которой пока нет отгадки, несмотря на то, что она казалось бы, должна лежать на поверхности.
Знаете ли вы, что в центре Москвы, менее, чем в километре от Красной площади стоит огромное заброшенное здание, поражая тех, кто его заметит, руинами перекрытий, хранящими следы пожара.



Я не знала о нем до последнего времени, пока не вычитала где-то про сгоревшее общежитие МГЛУ. Для тех, кто не знает: я работаю в этом самом МГЛУ...
Поиски по блогам, а потом по картам ошеломили еще больше: стало ясно, что я работала в этом самом здании - в его сохранившейся части! Правда всего один семестр, раз в неделю, но тем не менее... Вот уж действительно, не видим дальше носа своего :(
И тем не менее, когда во время прогулки из-за  крыш неожиданно вылезло ЭТО, было еще одно ошеломление. Одно дело знать, другое дело - увидеть воочию в чуть ли не самом знакомом районе Москвы.
Collapse )

Ретро

"Биржа Труда памяти Тимофея Саввича Морозова"

Память о Т.С. Морозове его супруга Мария Федоровна и дочь Юлия Тимофеевна Крестовникова увековечили сооружением памятника, имеющего большое социальное значение.
Об этом свидетельствует сохранившееся в архиве заявление Ю.Т. Крестовниковой в Московскую городскую думу (23 февраля 1912 г.):
"Во исполнение завещания покойной моей матери, Марии Федоровны Морозовой, имею честь просить Московскую городскую думу разрешить мне приступить к постройке в городе Москве "Биржи Труда" по плану, выработанному попечительством Хитрова рынка, на средства, оставленные моей покойной матерью, с условием, чтобы постройка велась непосредственно мною и именовалась "Биржа Труда памяти Тимофея Саввича Морозова"2 .
Collapse )

Прогулка по любимым местам Москвы.

Прогулка по любимым местам Москвы.
В прогулке: Хитровка, кусочек Воронцова Поля, Кремль вдали, дом с фигурами, московские кошки, таблички, осень...
Collapse )
Закат над Кремлем

«Воспоминания о прожитой жизни».

отрывок из книги знаменитого, старейшего московского хирурга Юрия Викторовича Шапиро:

Мой отец Виктор Михайлович Шапиро родился в Вильно 29 января 1909 года. Его младший брат Шура родился в 1912 году. Братья любили друг друга, были необычайно шкодливы. Рассказы о их проделках всегда сопровождались хохотом. Они учились в знаменитой 327 школе в Большом Вузовском переулке (бывшая Annen schule). Шура был изгнан из школы в 8 классе за различные антипедагогические художества. Он сдал экзамены в МВТУ, обогнав таким образом папу, который учился в выпускном классе.

Коронным номером Шуры, запомнившемся в школе на долгие годы, был случай, когда он, удрав с лекций, забрался на крышу расположенного напротив школы здания и распивал пиво, заедая его булкой с колбасой на глазах у несчастных школяров и разъярённых педагогов. Бессменный директор этой школы Аполлон Фёдорович не хотел принимать меня в первый класс, памятуя о моей плохой наследственности, и лишь чары бабушки Андзи, перед которыми он не мог устоять, решили дело миром. После окончания школы отец поступил во 2-й МГУ на медицинский факультет.

Он был комсомольцем и увлёкся Политикой, и его кумиром, как я узнал от него много лет спустя, был Троцкий. Отец дружил с Лёвой Енукидзе - племянником Авеля Енукидзе и с его студенческой компанией. За участие в студенческой демонстрации 7 ноября 1927 года он был арестован и сослан в Шадринск. Там он познакомился с красивой девушкой - Машей Черниной, которая работая в Астрахани машинисткой и будучи очень далека от Политики, перепечатала листовку не ортодоксального содержания, за что и была отправлена в Ссылку. Они полюбили друг друга и после отбытия Ссылки в Москву уехали вместе. Они поженились, когда им ещё не было 20 лет и через положенное время на свет появился я.

Бабушка была не в восторге от того, что в 40 лет её, молодую и очень красивую Женщину, сделали бабушкой, и поэтому мне строжайше было запрещено называть её этим именем и велено было звать её тётей Фаней, дедушку дядей Мишей. Отца я соответственно звал Витькой, мать Машкой. На этих условиях бабушка согласилась признать меня. Так они до последнего дня их жизни и звались мной. Любили дед и бабушка меня, как мне кажется, больше своих сыновей, да и хлопот у них со мной было больше, чем с своими сыновьями.

Я родился 17 ноября 1929 года в Москве, в роддоме на Солянке, в 7 здании, где сейчас помещается Академия Медицинских Наук. Родился я восьмимесячным, но зато в рубашке. В связи с моим появлением на свет возникли проблемы, месяц меня держали в инкубаторе и лишь после этого отдали маме. В родильном доме меня называли перцем, я был горластый, и вслед за мной начинали голосить все остальные недоноски. Тем, что меня выходили я обязан своему дяде - Бенедикту Иосифовичу Баданову, мужу любимой бабушкиной племянницы Дорочки. Бенедикт Иосифович был известным педиатром, учеником академика Георгия Нестеровича Сперанского, консультантом родильного дома, в котором его боготворили.

Оказавшись на руках у мамы, я быстро был препровождён в бабушкины руки, т.к. мама работала секретарём Наркома Финансов [?] Манцева, папа учился на втором курсе университета и им было не до меня. Бабушка вырастила меня. Помню я себя лет с трёх. Помню себя зимой на руках у бабушки, я смотрю в окно на дымящиеся трубы и говорю:"Чайники пикят, чайники пикят. " Я решил, что кипят чайники. "Юрочка, ты в садик собираешься?"- спрашивает меня бабушка. "Смасла", - отвечаю я ей, - "на аботу, на занятия!. " (С ума сошла, на работу, на занятия).

Парнишкой я был занятным, большим вруном и фантазёром. Больше всех на свете после дедушки, бабушки, Витьки, Машки и дяди Шуры я любил свою троюродную сестру Женю - дочь дяди Бенедикта и тёти Доры. Она на три года старше меня, мы росли вместе, я влюблялся во всех её школьных и дачных подруг, ближе Жени родственников у меня не было. Так всё и осталось по сегодняшний день, Женя и её семья самые родные и близкие для меня, Нели и Кати. Я очень любил её родителей и они платили мне тем же. После Смерти бабушки в Москву я приезжал к ним, ближе их у меня никого не было и они всегда принимали меня тепло и сердечно.
<...>

После нашего возвращения в Москву комната превратилась в общежитие, в ней кроме бабушки и меня жили Бадановы, также вернувшиеся из эвакуации и потерявшие свою квартиру в Подколокольном переулке на Солянке, там же после демобилизации поселился мой отец с своей гражданской женой Зиной - в официальном разводе отец и мать не были.

Вечером весь этот Ноев ковчег укладывался спать - бабушка, тётя Дора и Женечка на тахте, дядя Бенедикт - на столе, папа и Зина на полу, я - на сундуке, за шкафом.

Дядя Бенедикт был известным в Москве педиатром, работал в Кремлёвской больнице и лечил детей всех вождей. Однажды ночью раздался стук в дверь, и в комнату вошёл полковник-адъютант Кагановича (заболел кто-то из внуков). Увидев профессора в исподниках, слезающего со стола, он онемел. Вскоре после этого Бадановы получили двухкомнатную квартиру на Щемиловском и переехали туда...
Москва 16 века

Палаты Емельяна Украинцева


Посмотреть на Яндекс.Фотках
При клике - в альбоме в большом размере.
Из книги «Московский архив Министерства иностранных дел в 1812 г.» (С. А. Белокуров, Москва, 1912-13).